— А-а, — сказало, подмигнув, его превосходительство, — вот ты где, славный мышонок! Когда же ты придёшь ко мне?

Гувернантка неожиданно вскочила и крикнула:

— Что это такое, как вы смеете говорить мне «ты»?

Его превосходительство было так изумлено, что даже закачалось.

— Ты… на «ты»… А как же тебя называть?

— Это безобразие! Прошу, прежде всего, называть меня на «вы».

Его превосходительство побледнело, как мертвец, и крикнуло:

— Караул, режут! Спасите, люди! Сюда!

В комнату вбежала жена, слуги.

— В чём дело? Что случилось?

С ужасом в лице его превосходительство указало пальцем на гувернантку и прохрипело:

— Революционерка… Забастовка… Предъявила политические требования и забастовала.

— Что за вздор! Какое требование?

— Говорит: называйте меня на «вы».

С этого началось…

Его превосходительство одевалось для прогулки и позвало прислугу.

— Что прикажете?

— Тыезд мой готов?

— Чего-с?

— Тыезд, говорю, готов?

— Ты…езд…

— Вот осёл-то, не буду же я говорить тебе — выезд. Ступай узнай!

— Так точно-с, тыезд готов.

Его превосходительство побагровело.

— Как ты смеешь, негодяй! Я тебе могу говорить тыезд, а ты мне — выезд. Понял? Теперь скажи — какова погодка?

— Хорошая-с, ваше превосходительство.

— Солнце ещё тысоко?

— Так точно, высоко.

— Ну то-то, можешь идти.

Спускаясь по лестнице, его превосходительство увидело швейцара и заметило ему:

— Почему нос красный? Тыпиваешь, каналья!

— Никак нет.

— То-то, а то могу тыбрать другого швейцара, не пьяницу. А зачем на лестницу нотый ковёр разостлал?