— Это новый-с.

— Я и говорю — нотый. Если не снимешь, завтра же тыгоню.

Потом, усевшись в экипаж, его пр-во завело разговор с кучером.

— Шапка у тебя, брат, потёртая.

— Так точно.

— Я думаю, тыдра на шапку хорошо будет.

— А я не знаю, ваше превосходительство, я такого меха и не слыхал.

— Как не слыхал? Обыкновенный мех.

— Не знаем-с. Выдра — это точно, есть.

— Вот дерево-то. Это для тебя она, может, и выдра, а для меня — тыдра.

— Оно можно было бы и выдру поставить.

— Если не найдем тыдру, то можно тыхухоль.

Кучер вздохнул и согласился:

— Можно и тыхухоль.

— Дурак, какой он для тебя тыхухоль! Разговаривать не умеешь.

Прогуливаясь по Стрелке и греясь на солнышке, его превосходительство думало:

«Скоро тыборы в Думу. Кого-то они тыберут? Во что тыльется народная воля?.. Уты, прежние времена прошли, когда можно было тыдрать мужика и тыбить у него из голоты эту самую народную волю».

Увлечённое этими невесёлыми мыслями, его пр-во не заметило, как толкнуло какого-то прохожего и наступило ему на ногу.

— Ой, послушайте, нельзя ли поосторожней!

— Извини, голубчик, я не заметил твоей ноги.

— Прошу вас, — раздражённо крикнул незнакомец, — называть меня на «вы»!

— Ш-што-с? Предъявление требований! Политических! Забастовка, баррикады!

Его превосходительство выхватило револьвер и скомандовало: пли!

Потом, сжалившись над упавшим от ужаса незнакомцем, его превосходительство наклонилось над ними сказало:

— Вот видишь ли, голубчик. Ты мне, конечно, должен говорить «вы», а я тебе могу сказать «ты».

— Почему?

— Потому что я по чину старше.

И тогда, приподнявшись на локте, крикнул незнакомец с деланным восхищением: