Шестой и седьмой пути были свободны, и она побежала вдоль линии в сортировочный парк. На ходу подумала о доме: все ли там в порядке? Вспомнила, как однажды уже сидела в кабинете директора, как он ей рассказывал о проделках Мишки. Заходили учителя, добавляли, сокрушенно качали головами. Девочек обижает, уроки не учит… Она сидела, слушала, сгорала от стыда.

Вспомнила обо всем, и даже сейчас стало стыдно. «Воспитывай его, — горько подумала она. — Что он вот там делает? Разве уследишь…»

Впереди блеснули два фонаря: тендером вперед паровоз, пыхтя, тащил состав. Он обдал ее паром, медленно прошел мимо. Она взяла под мышку фонарь, начала списывать номера вагонов. 11832433, 12438120… Кроме номеров, она делала отметки: «п» — пульман, «кр» — крытый, «т» — вагон с ручным тормозом.

Писала она быстро, голова то поднималась, то опускалась: взглянет на номер — и тут же в листок запишет, взглянет — запишет…

Не сразу научилась этому, на первый взгляд несложному делу. Сначала она, как когда-то учили в школе, разбивала число на сотни, тысячи. Потом читала — одиннадцать миллионов восемьсот тридцать две тысячи… И, пока записывала, вагон уходил, за ним уплывал второй, а она, записав первые цифры, забывала последние. Но ее научили. Оказалось, здесь не нужны ни миллионы, ни тысячи. Нужен номер. А чтобы его схватить глазами и записать с одного раза, надо число разбить на несколько частей: 11-832-433, 1-325-006… Так легче.

Теперь она знала, что пульманы имели восьмизначные номера, крытые двухосные вагоны — шестизначные, маленькие прибалтийские вагоны — трехзначные… Это облегчало работу.

Все быстрее идет поезд, все чаще склоняется и вскидывается голова — вверх-вниз, вверх-вниз, все торопливее бегает карандаш.

Мать сначала медленно шла рядом с поездом, потом, чтобы успеть, побежала и продолжала писать на бегу.