Начиналась расправа над Мишкой, а Настя тут же переставала плакать, улыбалась, строила Мишке рожицы и как ни в чем не бывало говорила:

— Мама, будем обедать?

Наказанный Мишка, посапывая, грозил ей кулаком.

— Мама, а он кулак показывает, — сообщала она.

— А ты не смотри на него, — недовольно отвечала мать. — Сама хорошая штучка…

Мишка сел за стол, положил голову на руки, задумался. Что делать? Лечь в кровать и прикинуться больным? А дальше? Ведь все равно не сегодня, так завтра мать узнает… Только бы она не плакала. Больнее всего было Мишке слышать материны упреки и видеть ее слезы. Лучше бы она побила, только молча. В прошлом году зимой так однажды было. Он в воскресенье весь день катался на льду ставка. Ребят было много, погода хорошая, и до позднего вечера никто не уходил домой. Когда стало совсем темно, мать забеспокоилась, пошла искать его. А когда дома выяснилось, что он еще не учил уроков, мать рассердилась, схватила попавшийся под руки веник и побила Мишку. В этот день у них была бабушка, она хотела заступиться за внука, но мать крикнула:

— Не лезьте, а то и вам попадет! Он все нервы мне вымотал, а слов не понимает.

— Да веником-то не бьют, короста будет, — сказала бабушка.

— А чем же? Мужика в доме нет, где ж я ремень возьму? Специально для битья покупать, что ли?

И мать, ударив несколько раз Мишку ниже спины, бросила веник, сказала:

— Был бы отец…

— Веником нельзя бить, — твердила свое бабушка.

На этом все и кончилось.

«Вот и сейчас, пусть бы вгорячах схватила веник, раза два ударила, а потом бы жалела. Только, наверное, теперь такое не повторится…» — думал Мишка.

В это время послышались шаги, скрипнула дверь, и в комнату вошла мать. Сердце у Мишки екнуло, забилось в тревоге. Все, о чем думал, вмиг улетучилось из головы, вскочил, не зная, куда спрятать глаза. Навстречу матери выбежала Настя. Жесткие волосы ее торчали во все стороны. Она скосила на брата большие черные глаза, в которых он увидел злорадство и ехидство, и, заморгав длинными ресницами, многозначительно сказала: