Пинской всех посрамлял. Никто не мог, как он, достигнуть шести отжимок. К тому же, везло ему на крупность прилипших купюр.

Было! А нынче? Вид у него - словно человек чует боком острие финки. Секунда - и скользнет нож как в масло. В таком чувстве - и игра?..

А фигура у него - залюбуешься. Гимнаст! И рычаг торчит вверх, почти вплотную к плоскому надпашью. Если на лицо не глядеть - победитель!

Чайная Роза встала с ковра. Бородастый:

- Кралечка! Не подвела! - и ну лапать окорочки. - Хваткие они у тя, притягательные... правильно гордишься.

Лапал, лапал - и вдруг:

- Что делаю-то? Руки у меня вспотели, и я ее - мокрыми руками... У нее теперь ж... липкая.

К такой, мол, конечно, с полсотни налипнет. Нет, так негоже. Надо попудрить.

Вмиг создалась напряженность. Слышно, как маятник в тишине отсчитывает секунды. Бородастый, Чайная Роза и вся банда глядят на Пинского: будет протест? Но он мнется пришибленно, без нужды трогает стоячий и не возражает. Чайная Роза чуть не плюнула.

Принесли пудреницу и так окорочки напудрили - банный лист не пристанет. Пинской забил забубенный в расселину, отжался, как положено, с девушкой на тормозе. Переместился с ней - чтобы ее зад оказался над скатеркой. Четыре раза опустил и вознес - ни рублевки на пудреных окорочках не задержалось.

Полный выигрыш Петра Бородастого! Банда в пляс:

- Отцу нашему, Бородочке, - сла-а-ва!!!

Все видали его махинации, но к ним - без внимания. Ведь Пинской проглотил! Петр взял характером. Обхезался перед ним ловкий умник. И воры ширяют его локтями, а Ревун даже ущипнул за ляжку, как бабу. Кто за себя не пытается на дыбки встать, того урки не считают за человека.

Что Пинской вздыбится - этого Бородастый боялся и ожидал. Думал: коли будет так - пускай проиграю! Тем слаще потешу душеньку в Гагре, когда крыса станет проедать победителя... Но к нему будет сочувствие у братвы, и она не даст отмерить все желательные мученья.