- Самая красивая! - говорю я. А она, как тополек молоденький на ветру, гибкая, в платье с коротенькими рукавчиками, под рукой две книжки держит. Откуда ты узнала, что я здесь?

- А я из библиотеки шла, смотрю, на дороге следы твоей машины!

- Да ну?! - Для меня это значило больше, чем само слово "люблю". Стало быть, думала обо мне и я ей дорог, если искала след моей машины.

- Я и побежала сюда, почему-то решила, что ты ждешь!..

Я взял ее за руку:

- Садись, Асель, прокатимся.

Она охотно согласилась. Я не узнавал ее. И себя не узнавал. Все тревоги, горести как рукой сняло. Были только мы, было наше счастье, небо и дорога. Я открыл кабину, посадил ее, сам сел за руль.

И мы поехали. Просто так, по дороге. Неизвестно куда и зачем. Но для нас это было неважно. Достаточно сидеть рядом, встречаться взглядами, прикасаться рукой к руке. Асель поправила мою солдатскую фуражку (я ее года два носил).

- Так красивей! - сказала она и ласково прижалась к плечу...

Машина птицей понеслась по степи. Весь мир пришел в движение, все побежало навстречу: горы, поля, деревья... Ветер бил нам в лицо - ведь мы мчались вперед, солнце сияло в небе, мы смеялись, воздух нес запах полыни и тюльпанов, мы дышали полной грудью...

Коршун-степняк, что сидел на развалинах старого кунбеза*, снялся, замахал крыльями и низко поплыл вдоль дороги, как будто наперегонки с нами.

______________

* Кунбез - надгробный памятник.

Два всадника испуганно шарахнулись в сторону. А потом с диким криком приударили вслед.

- Э-эй, стой! Остановись! - хлестали они припавших к земле коней.

Кто они были, не знаю. Может, их знала Асель. Скоро они скрылись в клубах пыли.

Впереди бричка какая-то свернула с дороги. Парень и девушка привстали, увидев нас, обнялись за плечи, приветливо помахали.

- Спасибо! - крикнул я им из кабины.

Кончилась степь, вышли на шоссе, асфальт загудел под колесами.