сердечник, буркун, сухаребник, девичья краса, калачики, волгоцвет, золотой дождь, таволга, бедренец, купырь, золотые розги, мордовннк, куль-баба, ласточник, румянка, наперстянка, богородская трава, белорез, царь-зелье, жигунец, собачья рожа, медвежье ушко, ночная кра-савица, купавка, медуница, анютины глазки, бархатка, васильки, вьюнки, иван-да-марья, кукушкины слезки, незабудка, ветреница, кошачья лапка, любка, кукушкин лен, барская спесь, бабий ум (перекати-поле), божьи глазки, волчьи серьги, благовонка, зяблица, водолюб, красавка... Сколько любви и ласки!"

Конечно, хоть и за пятьдесят лет, Борахвостов собрал не все. Достаточно заметить, что в списке нет хотя бы колокольчиков, мышиной репки, птичьей гречки, ландыша, солдатской еды, столбецов, земляники, манжетки, купальницы, зверобоя, чтобы понять, как список не полон и как можно продолжать и продолжать. Но зато в нем есть ис-тинно народные названия, не встречающиеся в ботаниче-ских атласах.

Важно и другое. Читая все эти названия трав, отчет-ливо понимаешь, насколько народ знает больше, чем мы с тобой, ты да я. И что, пожалуй, мы с тобой (ты да я) просуществуем на свете зря, если не добавим хоть медной копеечки в драгоценную вековую копилку, коли иметь в виду не названия трав (которых мы с тобой, безусловно, не добавим), но всяких знаний, всякой культуры, всякой поэзии, всякой красоты и любви.

x x x

БОРАХВОСТОВ

"Я, видимо, больной человек, ес-ли я что-либо захочу узнать, тообязательно должен докопаться до нуля.

То же вышло и с золототы-сячником. Он не давал мне по-коя.

Не может быть, чтобы наш русский народ назвал траву зо-лототысячником. Это ни в какие ворота не лезет. Это произошло, видимо, в эпоху нашествия нем-цев на Россию при Петре I или при Екатерине II, которые "вти-харя" колонизировали Русь, пре-доставляя лучшие земли немец-ким переселенцам. Так, напри-мер, появились немцы Поволжья и колония Сарепта (зна-менитая сарептская горчица) в Сталинградской области...