- Что, милок, с похмелья?

Парень посмотрел на них.

- А вам что?

- Ничего, ничего - пей. Больше пей - к сорока годам будешь чурка с глазами, - это - Деятель.

Парень, изумленный, остановился.

- Ты что?

- Я, мол, пей. Больше пей!

Тихушница и Рыжая промолчали.

Парень пожал плечами, пошел дальше. Но только он отошел, мои грации осмелели.

- Он и сейчас-то уж никуда не годится. Для мебели только.

- Алкоголик, глот. Тоже ведь - "ты что?"

- А у меня - сестрин муж, - стала рассказывать Рыжая. - Я ему: "Что ж ты, говорю, пьешь-то, рожа твоя кывадратная? Ведь ты вот с получки-то сколь? двенадцать рубликов усадил! А на двенадцать рублей можно полторы недели питаться, если ты - опять же - не нальешь глаза-то да мяса себе не будешь требовать". Так он мне: "Все пьют. Не пьют только собака да кошка - они лакают". Такой паразит!..

- Что ты! Они ответют.

- "Я, говорит, работаю. Что же, мне и выпить нельзя?"

- Они работают! Со мной на площадке один - тоже работает. Я на днях стала диван выколачивать, так он: "Что же это вы на площадке-то? Люди работают и должны вашу пыль глотать!" Я говорю: "Где ж эт ты, милок, работаешь-то? Ты ж целыми днями дома сидишь. Вот так работка!" - говорю. Он мне: "Я диссертацию пишу". "Эх ты, думаю, лысая ты коленка, диссертацию ты пишешь!.. А чего же полысел-то раньше времени?"

- Истаскался.

- Знамо дело!

- Пьет?

- Что ты! Он скорей задавится, чем бутылку себе возьмет.

- Они такие - лысые: истаскаются, потом начинают: тут болит, там болит... А деньги на книжечку.

За этого лысого, который диссертацию пишет, я выпил рюмочку - очень уж славно они его уделали. Голеньким выставили - со всех сторон. Будь здоров, очкарик!

Деятель высморкалась, сделала "кхм, кхм" и продолжала:

- Они лысеют, а людей на земле уменьшается. Я бы расстреливала таких.

- Собрать их всех в одно место и посадить на карточную систему! неожиданно громко и зло сказала Тихушница. - Узнают тогда.