Душе в этом автомате места не нашлось.

Сослана душа, в лучшем случае. Сослана этим прагматичным и разумным, как муравей, телом. Подальше, с глаз долой. Чтоб не напоминала о неприятных минутах в такой короткой и неблагодарной жизни тела.

Между тем, тело это ощущало каждую свою мышцу, каждый свой сустав ощупывала эта, пока еще миролюбивая, машина.

Машина, влюбленная в собственные формы, увидела вдруг, что за ней наблюдают и решила пожертвовать частью своей энергии, чтобы сохранить большее. И машина пошла в наступление.

Правда, оно было столь робким и ленивым, что больше походило на предложение перемирия…

В задачу Тоя не входило вступать в противодействие и он поспешил остановить агрессию, одарив машину комплиментом о шикарной обшивке:

— Эйзе гуф!

— Тода раба, — искренне поблагодарило тело и посторонилось, уступив ступеньку.

Той, спустившись к бассейнам, прошел к палаткам, в которых размещались охранники.

— Доброе утро! — Поприветствовал всех Той.

— Чтоб ты был здоров! — Недовольно поприветствовал его охранник, которого Той, по чьей-то подсказке, разбудил на дежурство вне графика. Перепутал палатки, разбудил…

— Магия леха!

Рука Мистерий указала на эти ветви, и Той увидел на них огромные гроздья шишек. Такие же обнаженные, усыпанные тяжелыми, как ненужный балласт, давно бесплодными, сморщенными шишками, — поднимались ветви вплоть до самой макушки дерева. И только там, высоко, почти что в небе, зеленела маленькая сосенка. Это казалось невероятным. Вот эта маленькая зеленая девочка, — это все, что осталось живого на этой большой бесплодной сосне?

И задав этот вопрос, Той уже знал то, что знал и этот, маленький зеленый росток на умирающем теле. Они оба знали и оба видели сон о том, как возрожденная лапка сосны была превращена кристаллами компьютера в Изумрудную Скрижаль Гермеса.