Этот зеленый росток знает не только то, что он станет снова большой и зеленой сосной, которой он и был однажды…

Этот зеленый росток знает и много другое. Знает он и то, ради чего Той пожаловал в эти места. Стрела, пущенная в Тоя этой ночью, пробила путь и для его собственного ростка. Ростка, наделенного памятью обо Всем.

Той понял, по какой лестнице повела его Рука Мистерий. Это была лестница к возрождению. Он знал теперь, что должен был встретиться с Камнем. С тем, от кого началась его эволюция. Первый путь он прошел камнем. Затем он был сосной. И только сегодня ночью он стал превращаться из животного в человека.

Рука Мистерий куда-то исчезла и Той пришел в себя. Вокруг стоял утренний галдеж. Дети по-прежнему бесновались и вели войну. Разбудив себя и других окончательно, они возвращались к своим утренним заботам, которые их уже загипнотизировали навсегда.

Лагерь возвращался к жизни. Той подумал о Лике. Подумал, что и ему пора возвращаться к своей заботе. Пора возвращаться к своей любви. Любви к Лике… Он подумал, что самое дорогое, что может он предложить ей в этом мире — это такую вот изумительную, полную приключений, осознанную жизнь в природе. Он вспомнил свои детские прозрения, которые взрослые почему-то называли мечтаниями. А мечтал он тогда именно о такой жизни.

Но эти прозрения становились все реже и реже, пока мечты Тоя не стали превращаться в иллюзию. И то, что он лишился иллюзий, не означало ровным счетом ничего. Просто на освободившемся месте воцарилось то, что было когда-то смещено.

Возвратилось не «знание жизни», чей авторитет был возведен в ранг закона. И воцарилось оно не теми самыми законами, которые диктовала такая жизнь. Просто возвратилось Знание.

Все возвращалось на свои места. Все возвращалось на круги своя. И он возвращался к Золотым Воротам Иерусалима, как и те облака, что готовы были растаять, испариться из этого мира.

— Дошипят свое, и испарятся, — подумал Той, когда его окликнули то ли обиженные, то ли виноватые мальчишки: ночью кто-то из охранников отобрал у них клаксон. Этой клизмой с раструбом, паршивцы дудели всю ночь, пока нервы одного из охранников не выдержали. Теперь пацаны просили вернуть их игрушку.