Было заметно, что словоохотливому извозчику хотелось поговорить по душам с пассажиром, такая традиция крепко держится среди ямщицкой братии, но нестерпимая жара парализовала, мне не хотелось поддерживать пустопорожнего разговора.

Впереди на дороге показались клубы белесоватой пыли, зазвенел колокольчик и затарахтели колеса. кто-то ехал навстречу нам с большей скоростью.

- Ишь ты, легок на помин. Вот он, управляющий, на поместье едет. Не иначе, как опять свою старуху с внучкой на кладбище свёз, а сам назад торопится. Стара ишь теперь, без присмотра нельзя. Сам знаешь, народ теперь наёмный, за ним глаз да глаз нужен.

Ямщик повернул ко мне свою пропыленную голову.

- История у него жуткая приключилась. Теперь печалится, бедняга. а что поделаешь, значит, уж судьба такая.

- Какая история? - механически спросил я. Старик молчал, как бы не слыша моего вопроса. Он глядел куда-то вдаль и возможно задумался, вспоминая картины давно прошедших событий в графском имении. Мимо нас с грохотом промчалась линейка, запряженная рослой лошадью, и хотя управляющий сидел к нам боком, я все-таки заметил его печальное одутловатое лицо с глубокими морщинами у глаз и на челе. Он был уже явно не молод, но его широкие плечи и крепкие руки с короткими пальцами, уверенно держащие вожжи, свидетельствовали об ещё неутраченной силе.

Мой возница скинул фуражку, но управляющий даже не заметил приветствия и проехал без ответа. Густые клубы удушливой пыли обволокли наш возок. Лошади зафыркали, а я прикрыл рукой глаза и нос.

- Ух ты, как полыхнул нас пыльцой-то, немчура! - воскликнул ямщик протирая в свою очередь подслеповатые глаза. - Бывало, в коляске ездил тогда, когда графьям-то служил. А теперь, видно, ладно и на старой линейке без кучера. Самообслуживание наладилось, другие времена настали.

- Дед, - обратился я вторично к ямщику. - А ты все-таки не сказал мне, какая история вышла у этого управляющего?