-- Режь хлеб, все готово!

Держа вымазанные руки на весу, она чмокнула его в щеку. Значит, помнит. И соседей дома нет. Их часто нет, блаженство. В коридор выкатилась колобком Зойка.

-- Заяц, не подходи, я холодный. Новости в школе?

Зойка прыгала вокруг на одной ноге.

-- Одна новость отличная и одна посредственная.

-- За что посредственная?

-- За устный счет. Нас по очереди директор проверял. Мама говорит, я замедленная, как ты!

-- Я? В семье два экономиста, а дочь не умеет считать.

Алик протянул ей бутылку.

-- Тяжелая, не урони.

По случаю отсутствия соседей они выпили и ели картошку на кухне. Картошку они ели всегда, только способ приготовления менялся. Потом Евгения отнесла Зойку спать. Альберт хотел налить еще.

-- Ты меня споил. Я -- в стельку! В прошлое рождение, -- глаза у нее ехидно засветились, -- тебе было тридцать два. А сейчас? Неужели тридцать шесть? Смотри, сколько стало седых волосков! Мне надоело их у тебя выдергивать.

Упрекая Альберта в старении, Евгения утешала себя. Хотя Плехановский они окончили в один год, ее день рождения был осенью, ближайшие полгода она могла считать себя моложе. С возрастом у нее становилось больше иронии. Она совершенствовалась в поиске черт старения у других, отвлекая внимание от себя.

-- Тридцать шесть, -- продолжала она. -- В следующий раз будет сорок. А через раз -- сорок четыре. Все чего-то добиваются, а мы?

Этим "мы" она деликатно смягчала укор. Но направление его было ясным.

-- С чего ты взяла, что все?

-- В газетах пишут.

-- Верь больше!

Он решил, что лучшего времени ее обрадовать не будет.

-- Кстати, завтра я кладу Склерцову заявление об уходе.

Евгения смотрела на него с недоверием.

-- Шутка?

-- Серьезно.

-- Хаимов?! Неужели Хаимов не трепался тогда? Значит, сдержал обещание и берет? У него командировки заграничные... Что я говорила! Хаимов -деловой парниша. Чувство долга у него есть.