- Тогда на деревню надо, за помощью.

- На деревню?.. Дойди! Вороны дохнут на лету. Как дойдешь на деревню-то?

Аня пожала плечами и обратилась к Ивану Варсонофьевичу чуть не плача:

- Ну, где у них сознательность? Ну, что делать, Иван Варсонофьевич?

Старик молчал.

Аня схватила с вешалки свое пальтишко:

- Ладно, я сама пойду.

Тогда Иван Варсонофьевич тоже оделся, и все сразу вышли из дежурки.

Мороз мгновенно сковал ресницы. Выл ветер, стонали провода, звезды исчезли, и снежный вихрь повсюду наметал сугробы.

- Ишь, сила-то, звезды заносит, - сказала баба.

- Главное, военный состав, - сказала Аня. - Бригаду на помощь, что ли, вызвать? Позвонить дежурному?

Старик махнул рукой:

- Сейчас они сами все на перегонах. Сейчас сам дорожный будет вам звонить: дескать, управляйтесь сами. Ваш разъезд, вы и управляйтесь... Вот сочетание! - Он нахлобучил ушанку и двинулся по междупутью. Остановившись у правой стрелки, старик копнул ногой сугроб, потом плюнул на палец и поднял руку, пробуя ветер.

- С болота дует, - сказал он. И тут словно впервые увидел стрелочницу, пожилую женщину, по-старинному, говоря, бабу. - А ты что идолом стоишь? Тебе сказано было идти. Скажи председателю, чтобы всех прислал. И марш! Одна нога здесь, другая там!

Стрелочница не попыталась даже спорить. Она безропотно перелезла через плетень, зашагала переваливаясь - из сугроба в сугроб - и скоро исчезла в метели.

Через десять минут взрослое население разъезда было на ногах. Иван Варсонофьевич хлопотал среди людей, носивших тяжелые деревянные щиты.

- Углом ставь! Откуда метет, понимай! А эти сверх, по сугробу! кричал Иван Варсонофьевич. - Где у вас мозги-то, граждане?

Иногда он останавливался и, сложив ладошки над глазами, старался рассмотреть: что же делается там, за снежной пеленой? Он думал: "Добралась ли до деревни стрелочница?"