Вдобавок ко всему заявили о себе болезни. Не будь этого, он нашел бы себе в городе какую-нибудь легкую работенку, лишь бы заняться каким-нибудь делом, рассеяться, не думать часами о прошлом... Нет и этого утешения. Он лечил свою астму, вовремя принимал лекарства, прописанные ему врачом, но заметного улучшения не чувствовал. Только это пока ему оставалось - лечение. Он относился к тем людям, которые твердо верят врачам и не теряют надежды.
Шак... шак... шак...
Однообразный стук четок перебил телефонный звонок.
Алибала неторопливо прошел в коридор, снял трубку с аппарата, висевшего на стене.
- Слушаю.
- Алибала? Ну как ты? Слушай, этот хазри не дает покоя, связал по рукам и ногам, даже на бульвар не выйдешь.
- Это ты, Агадаи? Голос у тебя изменился, что ли,- я не сразу тебя узнал. Как ты?
- Да простужен немного. А ты хорош - если я не позвоню, ты сто лет обо мне не вспомнишь.
Агадаи и Алибала были друзья детства; они родились и жили в одном квартале, вместе росли, только Агадаи был на год старше Алибалы. Отец Агадаи, Махмуд-киши, был искусным плотником и среди прочих поделок вытачивал, раскрашивал и продавал ребятишкам всего квартала отличные фырфыры - волчки; с легкой руки соседей к нему прилипло прозвище Фырфыра Махмуд, а Агадаи, естественно, стал Фырфырачи оглу, то есть сын Фырфыра Махмуда... Прозвища этого Агадаи не любил и выходил из себя, если кто-то называл его Фырфырачи Агадаи.
Алибала, выслушав сетования Агадаи относительно погоды, сказал не без задней мысли:
- Да, ты прав, хазри такой сильный, что крутит людей как фырфыру.
- Ну, Алибала, ты меня не дразни! И оба засмеялись, после чего Агадаи миролюбиво спросил:
- Как ты насчет потрошков, а?
- Будто не знаешь!
- В Маштагах живет наш племянник, не дороже тебя, но человек компанейский.