На той неделе я туда ездил. Они как раз готовились идти на обручение, но времени у него, пока женщины собирались, было сколько угодно, и вот мы сели играть в нарды, на интерес, и я обыграл его всухую, выиграл угощение. Так вот, он только что звонил мне, завтра, говорит, соседи режут двух баранов, потроха, считай, мои, пришлет их с сыном. Так что добро пожаловать ко мне.

Жаркое из потрохов - ич-джигяр - было любимым лакомством Алибалы. Агадаи это знал. В молодости они вдвоем частенько ходили в джызбызные на Куба-мейданы и Тахта-базары', где прекрасно готовили джызбыз. К тому же среди знакомых Агадаи не было человека, который мог бы лучше Алибалы приготовить джызбыз, так что Агадаи убивал двух зайцев: угощал друга и пользовался его услугами. Алибала сказал:

- Завтра, Агадаи, прийти не смогу.

- Как? Ты отказываешься от джызбыза?

- Да.

Агадаи удивился:

- Слушай, разве я тебя не знаю? Разве ты не говорил, что поел бы джызбыза? Помнишь, когда мы шли мимо шашлычной? Что же случилось? Ради тебя я попросил прислать потроха. Везут из Маштагов. А ты же знаешь, у меня не хватает терпения с ними возиться. Чистить, промывать, начинять кишки... Если бы знать.. Ну, я позвоню, чтобы ничего не присылали...

- Да наберись же терпения, Агадаи, выслушай меня до конца. За то, что ты достал потроха,- спасибо. Но дело в том, что я приглашен на седьмой день...

Агадаи немного успокоился.

- Так бы и сказал...

- А ты разве даешь сказать? Не могу понять, как ты высидел девять месяцев во чреве матери.

- Я шестимесячный.

- Оно и видно.

- Короче, что мне делать с этими потрохами?

- Что делать? Сунь в холодильник, а послезавтра я приду, почищу, приготовлю.

- Ну, так не годится.