Однако я не хотел сидеть. Кругами, кругами я стал обегать газетные витрины. А Москалев с Эдей все читали. Москалев встал к "Советской России", а Долотов к "Сельской жизни". Читали они все подряд, с первой колонки и до последней, и видно было, что наслаждались. Я устал, сел. Чудесные все-таки люди, думал я. Они не только сами читали, но и друг другу помогали узнавать о событиях.

- Эдя! - кричал Москалев. - Ты можешь мне поверить, в Кировограде исчезли из продажи кительные коврики!

- Надо же! - удивлялся Эдя. - Что делается-то! Сейчас приду прочитаю. А я про Уганду... Нехорошо у них на границе-то, нехорошо...

- Да... В Уганде, да... все каверзы... - покачал головой Москалев. - Я скоро кончу, я здесь одну заметку оставил на десерт. Про зайца-людоеда.

- Про зайца-людоеда и у меня есть, - обрадовался Эдя. - И про Боброва...

- Что про Боброва? - встрепенулся Москалев.

Странно, но они не замерзали, а я замерз и снова стал бегать.

- Да брось ты! - крикнул мне Москалев. - Иди лучше почитай "Лесную промышленность". Мы не успеем. А ты нам по дороге расскажешь.

- Как же! Сейчас! - сказал я. - Я неграмотный.

Они перешли на другие газеты. Потом на другие. Потом наткнулись на кроссворд. Достали ручку и стали заполнять клеточки, не замечая стекла.

- Помоги! - крикнул мне Москалев. - Щипковый инструмент... Ну?

- Щипцы, - сказал я.

- Да нет! Больше букв.

- Ну пассатижи...

- Да нет, - чуть ли не застонал Москалев, - музыкальный щипковый инструмент.

- Время! - обрадовался я. - Взгляните на часы. Скоро нас будут ждать на работе.

Домой мы бежали резвее. Оказалось, что Москалев с Долотовым всегда зачитываются и опаздывают, и я, третий, очень нужен, пусть и отказался от "Лесной промышленности". Они и на бегу говорили о политических событиях дня.

- А дома вы что, не можете читать? - спросил я. - Навыписывали бы газет и читали бы.