По большей части пауки селились в туалетах, где им легче всего было достать еду. Поэтому правила поведения в туалете предписывали немедленно засыпать хлоркой ту часть дерьма, которая не попадала в горловину унитаза. Хлорку пауки не переносили. После введения процедуры хлорирования популяция пауков стала уменьшаться. Отсутствие необходимого количества еды не давало паукам нормально размножаться. Иногда голодный паук спускался вниз, нажимал лапой на кнопку кормораздатчика и с отвращением сжирал из общественной миски порцию стандартного корма, который слегка пах его привычной пищей. Но этот корм мог только поддержать жизнь в его рыхлом волосатом теле. Для размножения пауку требовалось дерьмо, много дерьма.

В кабине стены были густо исписаны засохшим дерьмом, кучи засыпанного хлоркой дерьма теснились на полу, а в углу стояла большая бочка с хлоркой, на которой было написано:

"Индивид! Незамедлительно засыпь хлоркой испражнения, не попавшие в горловину унитаза".

Я уже хотел было натужиться, но тут из дальнего угла кабины показалось морщинистое лицо, а затем выплыла грязная, перемазанная говном старуха. Старуха подошла ко мне, осклабляясь и разевая запавший слюнявый рот с единственным клыком на нижней челюсти. Это была бабка-минетчица.

-- Иди отсюда! - замахнулся я кулаком на бабку, - не видишь что ли, я срать хочу!

-- Да ты сри, внучек, сри. А пока ты срать будешь, я у тебя отсосу.

Слова "внук", "сын", "дочь", "мать" и все прочие слова, выражавшие родственные связи, были запрещены к употреблению и внесены в список запретных слов, которые надлежало забыть в течение двух поколений. За употребление этого слова старуха рисковала быть отправленной на фабрику белковых субпродуктов несмотря на явные проявления признаков жизни. Это наказание было одним из наиболее радикальных наказаний ультракоммунистической эры. Может быть именно поэтому такое нежданное ласковое старинное обращение смягчило мое сердце и наполнило его странным и неожиданным чувством любви и благодарности.