На ржавой густо заплеванной железной раковине стояла коробка с зубной хлоркой, а рядом с ней лежала общественная зубная щетка. Ручка у щетки была металлическая, к ней была приклепана толстая железная цепь, противоположный конец которой был приварен к раковине - чтобы щетку не унесли из туалета. Из щетки торчала редкая грязная щетина, измятая и погрызенная бесчисленным множеством вонючих ртов. Щетка гадко пахла застарелым зубным налетом. Я обмакнул щетку в хлорку и сунул в рот. Во рту и в носу у меня немедленно задрало от хлорки, из глаз потекли обильные слезы. Паук на всякий случай подполз поближе в надежде, что я обосрусь от хлорки. Со многими это так и происходило. Но на этот раз пауку не пришлось поживиться: я спокойно дочистил зубы и повернул кран, чтобы сполоснуть рот. Из крана с хлюпаньем потекла густая ржавая вода с хлопьями и слизистыми комками зеленовато-черного цвета. Вода неприятно пахла - не дерьмом, а чем-то гораздо более скверным. Кое-как сполоснув рот и выплюнув слизистые комки с хлопьями, я подождал, пока пройдет резь в глазах, и вышел из туалета в коридор.

В коридоре мой путь лежал к Могиле неизвестного ультракоммуниста. После каждого посещения туалета было положено молча постоять у Могилы и подумать о Вечности и о Справедливости. Могила неизвестного ультракоммуниста представляла собой большой цементный куб, высотой в две длины среднего индивида (слово "рост" было исключено из употребления как содержащее непозволительные коннотации на строжайше запрещенные слова "гордость", "надежда" и "изменение"). Вокруг этого куба было установлено заграждение из металлических цепей и колючей проволоки. На каждой из четырех сторон монумента можно было прочитать надпись: Человек может приспособиться ко всему.

Слово "человек" было запрещено к употреблению и внесено в список запретных слов, которые надлежало забыть в течение двух поколений. Единственное место, где можно было прочитать это слово, была Могила неизвестного ультракоммуниста. Встроенные детекторы проверяли реакцию мозга индивида на прочтение этого слова. В случае обнаружения возмущения, раздражения и иных подобных чувств, специальная команда немедленно забирала этого индивида и отправляла его на реимплантацию.