В это время, заикаясь, окликнул его Прошка:

- Семиразов, вы сейчас были в ресторане?

- Нет, не был, - и, скривившись, Семиразов скорчил необыкновенно тошное лицо.

- Ага, - сказал Прошка тихо, - вот оно что... - Он вошел к себе, затворился на ключ и, сдернув башмаки, лег, не раздеваясь.

Тотчас кровать поплыла и закачалась. Прошка хотел отлепить от подушки голову, но не мог; в особенности томил его зеленый отсвет фонаря на потолке.

"Никого здесь нет, - подумал Прошка, - ни отца, ни матери; заехал я сюда и пропаду, как собака".

Прошка заплакал. Слезы облегчили его, и понемногу мысли устремились к тому, к чему он всегда возвращался, к светловолосой женщине, представлявшейся то на морском берегу, то среди пыльных манекенов швейной мастерской, то склонившейся к нему из окна автомобиля.

Видения эти путались с несообразностью, которую напустил Фалалей, и вновь Прошка тосковал, не зная, как выбиться из проклятой этой путаницы.

Наконец из-за печки вышел Фалалей и спокойно сел в ногах Прошкиной кровати, обхватив колено. Прошка отодвинулся, пристально глядя на хозяина.

Фалалей не двигался, лицо его было совсем зеленоватое, светился в глубине зрачок, и рот был полуоткрыт.

- Фалалей Петрович, - позвал Прошка жалобно. Фалалей, не оборачиваясь, стал шевелить губами, и вот, отовсюду: из-под дивана, кресел, из Прошкиного чемодана - повылезли черные тараканы, тихо потрескивая.

- Веришь в мою силу? - спросил Фалалей.

- Да, - ответил Прошка.

Тогда Фалалей замахнулся, и тараканы, злобно пятясь, отползли по тайным местам.

- Все это будущие люди, - сказал Фалалей, - из одного такого, например, я Семиразова сделал.

"Вот оно что", - подумал Прошка, и вдруг застонал от резких ударов сердца.

- Сделай мне ее, Фалалей, приведи ее ко мне...

- Нет, - ответил Фалалей с усмешкой, - ты слишком неопрятный, а я лучше сделаю твоего двойника.

7

Прошка спал, скрипя зубами, и голова его, казалось, была расколота, и туда насовали окурков.