"Мелкие" сказали, перебивая друг друга: был бомж, запинал его, и щенок заболел, и с тех пор лежит... - За что Бог щенка наказал? - спросила Таисия у папы.- Он ведь ни в чем не виноват... - Если палец болит - порезала, то нельзя спрашивать, за что Бог наказал этот палец. Бог тебя наказал... Или твои грехи тебя наказали... Таисия вспомнила про сон с Вероникой, которая раздувалась, и больше не решилась спрашивать, хотя многое было все равно непонятно. Каждую секунду будущие видения счастливых прогулок с Куликом осеняли Таисию: и в главном они с Вероникой будут совсем неотличимы. В главном! Кулику дали цинаризин, димедрол, антибиотики, витамины, залили все в его пятнистый изнутри рот. Таисия держала пасть, когда мама вливала лекарства, и видела черные пигментные пятна на н°бе. Хотя он был без сознания, челюсти его были сжаты так, что Таисия утомилась, раскрывая их навстречу лекарствам. После всех этих процедур щенок впал в тихое бесчувствие и только дышал. - Дрожать перестал,- сказала Таисия.- Где "Молитвослов", я хочу почитать над ним... и блох повыбирать. - Кулик заснул, так ты пол хоть подзатри,- сказала мама. Таисия моет пол, и у нее тряпка - это ледник, а ледник двигается, заполняя все щели, морозит все. Таисия выжала тряпку, начала затирать - весна наступает, потепление, всеобщее притом, весело стало в мире, ледник отступает с позором. Был север, теперь юг. Леднику пришел каюк. Тряпка только что несла заморозки, оцепенение, сейчас принесла жизнь, жаркий, сухой воздух. А Таисия словно из космоса смотрит на всю картину климата - незримый инопланетянин. - Медленно моешь,- решила простимулировать ее мама.- Обед готов. Сейчас начнем. Как это медленно? А ледник и не может, как мотоцикл, носиться. Или как ракета. Вдоль кромки тающего ледника шла кипучая жизнь. Она вовсю разворачивалась. У носорогов и мамонтов шерсть блестела, как вымытая шампунем. Кстати, Кулика надо потом вымыть шампунем "Дружок", от блох... Про кромку ледника Таисии рассказал папа, он вычитал из журнала, а в журнал написал журналист, который вычитал у ученого, а тот, в свою очередь, узнал от настоящего ученого.