Режиссер ломал пальцы, не зная, чем помочь делу.

- Ступай домой, - директор постарел за считанные минуты. - Ступай, дорогой. Не надо тебе все это видеть. Ты был мне, как сын родной. Ступай. Оставь старика... Я тут сам попрощаюсь...

Тот, не заставляя себя упрашивать, направился к вешалке, снял пальто и берет.

- Товарищ директор, обещайте мне, что все будет в порядке.

- Конечно, сынок, иди смело. Не в петлю же мне, хоть и хочется...

Режиссер потоптался на пороге и осторожно вышел. Директор, глядя в одну точку, барабанил по столу короткими пальцами. Настучавшись, взял со стола готовую программку, развернул, проглядел и выронил обратно.

Посмотрел на телефон, потянулся к трубке, но передумал.

- Финита, - пробормотал директор. - А как все начиналось. Что за время, Господи, что за нравы!

Он тоже взял пальто, набросил на плечи, нахлобучил на лысину высокую шляпу. Выйдя из кабинета, директор отправился в зрительный зал.

Там он долго бродил по проходам, оглаживая бархатные кресла. Потом взгромоздился на сцену, повернулся к залу лицом и медленно поклонился. Еще раз повернулся и поклонился скромным декорациям. По привычке проверил на прочность какую-то конструкцию, заглянул в маленькую оркестровую яму, припечатал отставшую половицу.

- Трудное прощание, - вздохнул он, глядя в пол и не решаясь уйти навсегда. - Кто же знал! Неделю, как установили. Еще фабрикой пахнет...

Он шмыгнул носом, воображая будущие собрания акционеров и совета директоров. Псу под хвост. Для них ли все делалось? Офисы-склады, фирмы-веники. Глядишь, и впрямь овощами завалят, по самую люстру.

Директор махнул рукой и поплелся за кулисы. Он поискал в кармане полосатых брюк, вынул оттуда здоровенный ключ, блеснувший тусклым золотом, и отпер дубовую дверцу.

Протиснулся в темную комнату, в которой стояла страшная вонь.