- Ты меня не перебивай, - попросила бабушка. - Я по порядку все вспоминаю, раз человек просит рассказать, как мы тут жили. И вот сидим мы в блиндаже, пьем чай, и вдруг Иван Федорович Чалов говорит: "А я, между прочим, вашего Петю недавно на Урале видел". Я спрашиваю: "Какого Петю?" Потому что мы уж с дедушкой, после того как на наших глазах утонул тот пароход, не надеялись увидеть тебя в живых. А Иван Федорович говорит: "Как какого Петю? Обыкновенного, вашего внука Петю. Он с моим сынком Гришей в одном детском доме находился, а сейчас учится в школе". Тут я сразу записала твой точный адрес, где ты находишься, и отправила тебе письмо. Но почти год никакого ответа не было, хотя я писем пять еще написала. А дедушка Ерофей Кузьмич, прямо на удивление всем, начал поправляться. И вскорости поступил на работу - правда, не на тракторный, потому что далеко было туда ездить и помещений для жилья там еще не было, кроме палаток, а здесь же, в поселке, в стройконтору...

- Ее уж тут давно нету, этой стройконторы, - сказал Ерофей Кузьмич. И показал в окно: - Она вон где была. А теперь наши барышни, - он кивнул на жиличек-геодезисток, - свою контору там открыли. И буровые мастера тоже там помещаются. Здесь ведь все теперь по-другому будет, не так, как поначалу замышлялось. Гидростанция тут все по-новому произведет. Ведь плотина - она чуть в стороне отсюда начнется...

- Я знаю, - сказал Петя. - Я это видел на чертеже...

А бабушка обидчиво сказала:

- Если хочешь, Ерофей Кузьмич, сам рассказывай." Я помолчу. Я не обидчивая...

- Нет, уж лучше ты сама. У тебя хорошо получается, - похвалил дедушка и улыбнулся. - Может, ты впоследствии книгу обо всем этом составишь...

- Книгу я составлять не буду, - сказала бабушка, - а что помню, могу рассказать. Ведь этот блиндаж, Петенька, где мы жили, он тут совсем недалеко, его только под снегом сейчас видать.