К тому же он сейчас и не академик какой, чтобы так жить. И мама его не знатная доярка. Зарплата у нее такая же, как у твоей мамы. Она у него тоже торгует, только в буфете при лучшей гостинице. И у отца его зарплата, как и у моего родимого на его высокой инженерской должности. Так мой досмерти рад, что на более-менее приличный велосипед накопил. Просто старший Дашковский - ревизор всех ресторанов Южного берега. Поэтому у твоей мамы проблема купить лишние чулки, а у его -- очередное золотое кольцо с рубином. Соображай! Я бы еще поняла, если бы тут расчет с твоей стороны, но любовь?.." "Но и он любит меня..." "Не смеши меня. Отпрыски таких семей вообще любить не способны. Он на тебе никогда не женится. Ради прописки он бы лучше на Эллочке или на ей подобной, из своего круга и своей нации... А тебя, подруга, твой Феликс поматросит и бросит."

***

И бросил, как вы увидите дальше. Зато как поматросил!.. В конце концов, чтобы было что вспомнить в старости, надо иметь в жизни хоть безрезультатную, но яркую любовь.

Феликс не жил в общежитии, как другие иногородние. Он снимал комнату у Нарвских ворот, где я провела лучшие дни той зимы после колхоза. Как-то мы с ним прямо на коньках вернулись с катка на стадионе рядом, вскарабкались с грохотом и хохотом на второй этаж, а там оказалось, что он забыл дома ключи. Соседи же, сволочи, принципиально дверь не открывали. "Побудь здесь, сказал, наконец, мой любимый. -- Сейчас я открою..." Боже, как страшно было смотреть, как он, в коньках! карабкается по водосточной трубе к нашему окну, достает из-за пазухи заготовленный обломок кирпича, выбивает им стекло в форточке, сует в нее свою куртку и с трудом, мучительно медленно, вваливается внутрь. Мы намеренно прогрохотали коньками по паркету общего коридора, заперлись в своей комнате и стали лихорадочно раздевать друг друга, пока не остались в одних коньках, которые без конца пугали нас, звеня по железной старинной кровати с блестящими шарами. Кровать была поразительно мягкая, уютная, колени тонули в пухе, когда я осваивала позу сверху, да еще в коньках. Он крепко держал меня за грудь, передавая через нее импульс нашим движениям.