Андрей Андреевич раскрыл папку и положил на стол перед Инной Максимовной фотографии: у открытой балконной двери лежала на полу скандальная старуха.

Инна Максимовна не поднимала глаз от фотографии.

Какая нелепость. Конечно, бабка ее тогда довела, и она крикнула, что таких, как она, надо изолировать от общества, и что общество будет благодарно тому, кто избавит его от подобного экземпляра. А если кто-нибудь шел по коридору и слышал ее слова? Господи, глупость какая. Да мало ли что можно наорать сгоряча? Вон ей мать сотни раз говорила "Убить бы тебя за это", так что с того? Ну почему она должна страдать из-за какой-то, никому не нужной бабки?

- Да зачем она сдалась мне, эта особа. Она сегодня бы уехала, и я бы сегодня же забыла о ней.

Андрей Андреевич посмотрел на Кузнецову с удивлением, и удивление его стало медленно перерастать в подозрение:

- Она обещала вам отправить жалобы во все инстанции?

- Да кому сейчас жаловаться? Не хотят - пусть не приезжают, - забыв осторожность, вспылила Инна Максимовна, и тут же подумала, что искренность ее в данной ситуации как раз и к месту.

Андрей Андреевич медленным жестом убрал фотографии и, глядя на Инну Максимовну задумчивым взглядом, сказал бесцветно: "Вы, пожалуйста, постарайтесь восстановить в памяти весь вчерашний вечер. Желательно, подробней - когда, где, с кем. С кем - непременно".

11. У четы Федоровых детей не было, и для Веры Алексеевны ребенком был муж.

По пятницам Анатолий Иванович голодал. Голодал уже не первый месяц, с тех самых пор, как услышал о целебном воздействии на организм данного процесса. Впрочем, сам Анатолий Иванович никогда не говорил, что по пятницам он голодает, а говорил Анатолий Иванович, что по пятницам он проводит очищение организма от шлаков и больных клеток. Методику голодания Анатолий Иванович периодически менял, всякий раз убежденный в действенности той методы, о которой прочитал в очередной брошюре.