Куда пойти в такую погоду в городе, где нет ни музеев, ни театров?

Вот блаженство для мужа!

Алла Геннадьевна глянула на кровать, где спал Василий Викторович.

Проход между кроватями узок, но в комнате так темно, что лицо Василия Викторовича едва различимо, однако Алла Геннадьевна тут же увидела и морщины на лбу, и вздернутый кверху подбородок, и узкий приоткрытый рот, откуда, как из жерла действующего вулкана, неслись грозные звуки, к которым за все годы совместной жизни Алла Геннадьевна так и не привыкла. И запах от выкуренных сигарет, к которому она тоже не смогла привыкнуть.

Алла Геннадьевна зябко повела плечом то ли от прохлады ненастного утра, то ли от неприязни к мужу. Неприязнь к мужу изредка накатывалась на Аллу Геннадьевну, как ей самой казалось, беспричинно; с ней вообще последнее время происходило что-то непонятное, нервное, и Алла Геннадьевна сама себе объясняла причину своей нервозности возрастом и старалась подавлять в себе негативные чувства, но иногда негативные чувства брали над ней верх, и тогда мир казался Алле Геннадьевне серым и тоскливым.

Алла Геннадьевна тут же напомнила себе, что это настроение уйдет, как уходят тучи, и ей самой будет странно, что она хотела остаться одна, свободна. От чего, собственно, она желает освободиться? Можно подумать, что одну тарелку супа варить быстрее, чем две.

И тут Алла Геннадьевна поняла, что она голодна.

Вчера вечером они немного погуляли по теплому вечернему городу (известно, что любой город хорошеет к ночи, когда сумрак скрывает и огрехи коммунальных служб, и убогость архитектуры. А вечер в приморском городе - это огни пароходов и темные силуэты гор, шум моря и нарядные люди. Фонтаны. Музыка. Но, увы. Город N - город рабочий, и не было переливчатой игры воды, и городской парк был пуст и темен, и автобусы ходили редко), и они опоздали на ужин.

Впрочем, она всегда хотела утром съесть что-нибудь вкусненькое.