"Я теперь сам удивляюсь, как во мне могла быть вера в силу молитвы. "Попросите с верою и дастся вам..." Это вносит путаницу в религиозные представления... Это имеет только один смысл (если это не просто неисполнимое обещание, евангелическая демагогия...). Можно толковать еще так: "С верою вы не станете просить о земных благах (а если просите о них, значит, без веры или с малою), а только о царствии небесном". Но, во-первых, это не ясно, а такие неясности не могут быть случайными, т. е. опять демагогия. А, во-вторых, здесь есть тогда небрежение человеческим сердцем, которое все создано так, что не может не желать жаждущему " студеной струи. Пока в мире есть раны, мучения, смерть, священник всегда уступит дорогу хирургу. Мне это в полной мере понятно только сейчас, когда я только что видел ужаснейшие мучения бесконечно дорогого человека. Потом я, может быть, не обойду опять мимо просветленного убеждения, что страдания " благо, ибо облегчают путь к Царствию Небесному. Ларошфуко говорит: "La philosophie triomphe aisement des maux passes et des maux a venir, mais les maus present triomphent de la philosophie" [6]. Это так же было бы верно (и более жестоко), если бы вместо la philosophie подставить la religion [7], но Ларошфуко было не до нее".

Я ничего не комментирую. Все дневники немного похожи друг на друга, " даже Толстой и Амиель не составили исключения. Со всеми наивностями стиля и мысли выдержки из дневника Леонида Каннегисера меня поражают. Было бы напрасно искать в них логики. Решение уйти на войну сменяется с решением уйти в монастырь; за страницами чистой метафизики приходят такие страницы, которые жутко читать; восторг перед памятниками Феррары, перед картинами Веронезе сменяется восторгом перед Советом рабочих и солдатских депутатов... И на каждой странице дневника видны обнаженные нервы и слышно: "Душа из тела рвется вон"...

Я с ним познакомился в доме его родителей на Саперном переулке и там часто его встречал. Он захаживал иногда и ко мне. Я не мог не видеть того, что было трагического в его натуре. Но террориста ничто в нем не предвещало.