Банные речи обычно длинны. Сиди да слушай. Отдыхай после парилки, готовься к очередному заходу, справляясь: "Как там парок?.."
Вот и я посидел, отдохнул и, нахлобучив шапку, двинулся к парной с дубовым веником наперевес. Провожали меня те же речи:
- Вешать. Первым - алкаша, президента нашего дорогого, а за ним остальных. Я это везде говорю открыто. Нехай слушают...
Когда я вернулся из парной, в раздевалке было тихо. Седой говорила то ли подустал, а может, ушел.
В тиши и покое мне вдруг пригрезилось давнее. Хотя какое давнее? Вот оно на глазах. И баня - прежняя, и люди - все те же. Конечно, постарели. Но когда на глазах, это - незаметно.
Давно ли, кажется, в этой самой бане, вернувшись из Англии, рассказывал я про Гайд-парк, про тамошние порядки, где свобода речей полная, кого хочешь громи: правительство, королевскую семью, Господа Бога. Было это в 1987 году. Все помнится, так что - без вранья: что было, то было.
Меня тогда внимательно выслушали - про Гайд-парк, конечно, интересно. Послушали, повздыхали. Кто-то позавидовал:
- Вот бы у нас такое!
- Зачем? - спросили его.
- Как - зачем? Начальству - под шкуру... Нынче пошел на базар. А там дорога вся перекопана. Горсовет себе трубу тянет. Отопление. Надоело углем печку топить, они тянут трубу. Канав понарыли. И все - мимо людей. Лишь себе. Я еще подумал: людей бы тоже неплохо согреть, всем печки надоели. Властя... Чего хотят, то и воротят. А мы лишь под одеялкой корим их. А если б кто вслух сказал. Напрямки. Как в этом, в парке...
- В Гайд-парке, - подсказал я.
- Ну да. А у нас ведь негде и сказать. Посеред улицы? В дурдом заберут, скажут - с ума сошел. Да и на улице народу мало.
- Иди на базар, - посоветовали. - Там - Тришкина свадьба.
- На базаре милиция. Враз на пятнадцать суток определят.