- Очень рад, очень рад это слышать, сеньор Дрейк,- продолжал полковник,- здоровье вашего шефа, глубокоуважаемого профессора Шредера, так же, надеюсь? Надеюсь, он бодр и оптимистичен, как всегда? Как будто так? Как будто так?

- Не совсем так,- медленно отвечал сеньор Дрейк, засунув руки в карманы и раскачиваясь на носках своих необыкновенно длинных ног.- У профессора было небольшое понижение в настроении.

- Небольшое понижение? - переспросил полковник.

- Да, небольшое,- отвечал Дрейк,- наш профессор скорбел о безвременной кончине своего друга профессора Комаччо.

- Кто же сообщил ему это трагическое известие? - осведомился полковник.- Кто огорчил его? Кто так огорчил его?

- Эта печальная миссия выпала на мою долю,- возводя очи горе, отвечал сеньор Дрейк.

- Зачем же зря огорчать старика, сеньор Дрейк,- еще шире раздвигая рот, так что стали видны не только зубы, но и десна протезов,- осведомился полковник.- Зачем зря огорчать старика?

- Что вы хотите сказать, полковник? - меняя тон, спросил Дрейк.- В чем дело?

- Дело в правде, сеньор Дрейк! Дело в правде! Разве мама не учила, что всегда надо говорить правду. Почему вы не говорите правду, Дрейк? Почему не говорите правду?! А потом, нужно читать газеты. Бывают случаи, когда газеты пишут правду! Вот, например, прочитайте эту газетку наших милых соседей. Вот смотрите, некролог. Вот траурное объявление. Печальное событие. Весьма. Университет скорбит о преждевременной кончине родственницы профессора Комаччо, сениоры Стефании и выражает соболезнование профессору. Понимаете? Ему выражают соболезнование!

- Как так? Что это значит? - закричал Дрейк.

- Это значит, что вы мазило, Дрейк, типичный мазило. Вот что это значит, Дрейк.

- Да как же я мог... Я предполагал...

- Вы предполагали? Очень хорошо. А бог располагал. Вы, видимо, плохо молились богу, Дрейк. Плохо молитесь господу нашему! Вот поэтому всеблагой и нахаркал вам в борщ.