- Дайте мне.
- Что дать?
- Конденсатор.
- Зачем?
- Я сам буду говорить со Шредером.
- Думаете, скорее договоритесь?
- Да, думаю.
- Пожалуйста. Мне же хлопот меньше.
- Вот и отлично. Поехали.
И уже через пятнадцать минут полковник вместе с Дрейком, приветствуемый охраной, входил в проходную института Шредера.
Но не успел полковник вступить в вестибюль центрального здания, как с лестницы скатился, как мячик, толстенький человечек в белом халате и черной шапочке. У него были пухлые щечки, розовые губки и его детские серые глаза ярко блестели из-за больших стеклянных очков без оправы.
- Полковник!- радостно воскликнул он.- Дорогой, дорогой сеньор полковник! - и он не одной, а двумя руками потряс руку полковника, в восторге отступил на шаг, любуясь полковником, снова подскочил, расставив руки и ласково касаясь ими талии полковника, в еще большем восторге опять быстро отпрыгнул от полковника, все время не меняя восторженного выражения лица. Так что полковник был все это время в милой улыбке, напоминавшей оскал мумии Рамзеса Меамума Второго. Затем профессор Шредер (а это был он), похлопывая, поддерживая и обнимая, потащил полковника в свой кабинет, всю дорогу непрерывно издавая бесчисленные радостные восклицания, какими обычно приветствуют свою мать, принесшую кашку, годовалые младенцы. В кабинете, усадив полковника в кресло, профессор долго с умилением молча смотрел на него.
- Уважаемый сеньор профессор!
- Дорогой, дорогой полковник!
- Маленькая просьба.
- Ради бога! Ради бога, полковник. Чем? Чем могу служить? Рюмку вина?
- Нет, благодарю!
- Но, может быть?
- Нет, уважаемый профессор.