— Когда откроют ресторан, я тебя содовой угощу, — сказала она.

Наконец они подъехали к переправе, и Мартин онемел от восторга. Сначала он уставился на буксирный катер, который тянул за собой баржу, доверху наполненную отбросами. Над баржей вились чайки — миллион, не меньше, подумал Мартин.

Рядом с Мартином стоял какой-то мужчина и смотрел на баржу.

— Вот свиньи! — пробормотал он.

Мартин удивленно взглянул на него. На вид мужчина был вполне приличный. Он показал трубкой на баржу.

— Это вывозят отбросы с сахарного завода, — сказал он, — и кто знает, еще откуда. Пройдут, понимаешь ли, пролив Большой Бельт и сбросят все это в воду.

— Как это «сбросят»?

— А так — опрокинут всю эту гадость в море. А вот ты вырастешь и будешь подбирать помои. Большой Бельт к тому времени уже превратится в огромную клоаку.

Мужчина повернулся и зашагал прочь. Мартин плохо понимал, о чем идет речь, но, само собой, сбрасывать помои в море — свинство.

Чуть позже показались три эсминца. Они медленно выплывали из порта, один за другим. Спустя две-три секунды они выпустили в небо черные клубы дыма и ушли в пролив. А моторы их громыхали так, что грохот оставался во всем теле — он проникал сквозь толстые стекла иллюминаторов. Рядом с Мартином стояли пожилые супруги, они тоже глядели вслед эсминцам.

— Хорошо, что у нас эсминцы есть, — сказал мужчина. — Уж они в наше море русских не пропустят.

По другую сторону от супругов стоял парень, он так и прыснул.

Пожилой супруг сердито покосился на него. А его жена, состроив скорбную мину, сказала:

— Чего же ты хочешь, Тóрвальд? Одно слово — молодежь… Сам знаешь…

И отвела мужа от окна.

Парень сложил ладони рупором:

— Выстрел, предсмертный вопль, и нет человека! — крикнул он.

Девушка, что стояла рядом с ним, взяла его под руку.

— Все войны затевают старики! — еще крикнул он.