"У нее уже есть парень, - подумал Хохлов. - Она взрослая девушка, и Зина давно решила задачу, как объяснить ей, чем кончаются для девушек некоторые безрассудные поступки..."

Ему стало жаль Шурочку и себя. Он посмотрел на жену, надеясь, что Зина поможет. Но Зина стала допытывать, кто этот человек, и в ее голосе появились педагогические нотки, а Шурочка неопределенно улыбалась и оттягивала цепочку на шее. Хохлову все это не понравилось. Он вспомнил, что Зина не хотела рожать второго ребенка; тогда они еще жили в Грушовке; и потом вспомнил, что приходившая сегодня грушовская старуха знала его мать и, возможно, его вину перед покойницей. Наверное, Митя и Шурочка тоже считали, что отец бросил свою мать умирать в одиночестве?

Зина сказала:

- В твоем возрасте просто неприлично тратить такие деньги!

- Я могла их взять без твоего разрешения, - возразила Шурочка. - Ничего неприличного не вижу.

- Ладно, Зина, - сказал Хохлов. - Разреши.

Жена встала, принялась убирать чашки и, гремя ими больше обычного, как будто продолжала разговор. Хохлова тяготило такое общение. Она показывает свое недовольство? А что мы? Вот Шурочка выскальзывает из-за стола, щебечет: "Я сама, мамочка" - и моет посуду. Митя протирает столешницу. Стол поскрипывает. Зина, у которой отняли кухонную работу, смотрит то на детей, то на Хохлова.

- Ладно, Зина, - успокоил он ее. - Мы ведь доверяем своей дочери...

Других доводов у него нет. "Мы не бессильны, - хочет сказать Хохлов. Мы научили нашего ребенка, как надо жить. Теперь не переучишь".

- Не верится! - воскликнула Зина. - Девушка берет деньги, чтобы везти парня отдыхать. Что за отношения?

- Хватит об этом! - сказал Хохлов.

Он вынес приговор и, как всегда, почувствовал свою вину. Ее не с кем было разделить, не к кому было воззвать, чтобы увериться в безошибочности решения, - в такие мгновения он был одинок. Он знал, что для будущего безошибочных решений не бывает, человек не способен предвидеть все последствия и лишь надеется на лучшее.