- Я знаю этих Кузиных, - вспомнила жена. - Тоня Кузина работает на кафедре английского языка. Веселая дамочка!

В ее голосе прозвучало то ли осуждение, то ли брезгливость. Хохлов догадался, что Зина на стороне Агафонова, правда, не из симпатии к грушовским нравам, а всего лишь из-за веселой дамочки.

Зинино лицо с еще не снятым легким молодящим гримом оживилось от лукавой улыбки, на щеках появились ямки. Оно приобрело выражение милой простонародности.

- Мама, сделай так! - смеясь, приказала Шурочка и хищно клацнула белыми плотными зубами.

Зина клацнула, тоже засмеялась. Обе играли этим в сильных женщин.

"Что ж, они вправду сильные женщины, - подумал судья. - Вот мой сын прост и ясен, как совершенство, а у них сдвиг в сторону, они своевольны и зубасты".

Хохлов положил ладонь на нежно-слабый затылок дочери и сказал:

- Ишь, коза!

За это долговязое создание в красной ковбойке он боялся больше всего. Коротко подстриженная, с пухлым ртом и ласковыми глазами, она казалась слишком простодушной для нашего времени.

Шурочка откинула назад голову, прижалась затылком к руке отца. "Дитятко ты родное!" - мелькнуло у него.

- Если бы у тебя сорвалась свадьба? - спросил Хохлов. - Митя бы заступился за тебя, верно?

- Сперва у меня спроси, - улыбнулась она. - Захочу ли я? Ты, папочка, в душе настоящий домостроевец.

- Обожди. Я у Мити спрашиваю. Помню, у меня было дело: четверо изнасиловали женщину прямо на глазах у мужа. Я на суде у него спрашиваю: что вы сделали, чтобы помешать преступлению? Он удивляется: как один может остановить четверых? Вот и я спрашиваю: заступился бы брат за сестру?

- Брошенная невеста осталась в положении? - спросил Митя.

- К ее счастью, нет. Но это не умаляет оскорбления.

- Какой-то глупый разговор, - заметила жена Хохлову. - Зачем тебе испытывать нас в качестве жертв?