Но небесная канцелярия неумолима. Ей досадно, когда люди счастливы вместо того, чтобы искупать мифические грехи или отрабатывать не менее эфемерную карму. В июне Нади не стало: какой-то водитель слишком куда-то спешил. Настолько, что, сбив ее, уехал дальше, туда, куда спешил. Оставшись один, Улитка окончательно закрылся в своей раковине и поклялся себе никогда никуда не торопиться. И слово "автомобиль", и все, более-менее к нему относящееся, было прочно припечатано клеймом "Табу". Изо всего возможного транспорта Серега предпочитал метро и электрички. Теплоходы и самолеты тоже не вызывали у него особого доверия.

Год или два он худо-бедно протянул, потом стало сложнее. Сперва более быстрые и шустрые принялись его теснить, потом грянул дефолт, и стало совсем худо. Постепенно пришлось продать студийный свет, камеры, оптику... В результате он остался один на один с "лейкой" - той самой, дедовой еще, с которой все началось.

Серега стоял со своей "Лейкой" на обочине, придумывая кадр. Кадр придумывался неплохой: маленький кусочек дороги, по которой (есть, наверное, все-таки Бог?) машины вовсе не ездили. За дорогою - чахлый кустарник, чуть за ним - полуразвалившаяся изба невесть какой древности. Не хватало только чего-то или кого-то на переднем плане. Бесконечные минуты Серега стоял, зажмурив один глаз и уставившись другим в видоискатель "Лейки" и придумывал этого кого-то. Ему до сердечных спазмов хотелось, чтобы здесь, в "золотом сечении" кадра возникла вдруг Надя в каком-нибудь простеньком ситцевом платьице... Но небесная канцелярия, как известно, скупа на чудеса.