- Вчера в горбанке был,- сказал Лука Лукич, усаживаясь за стол и расправляя свою хорошо выращенную, по грудь бороду, черную с седой искрой,- в горбанк ездил, а там напротив гастроном большой... Был в горбанке, купил икру в банке,- пошутил Лука Лукич.

Лука Лукич был человек тяжелого веса и уважение к себе имел увесистое. Вера устроила так, что за столом Ульяна оказалась рядом с Лукой Лукичом.

- Вы, Лука Лукич, уж поухаживайте за моей сестрой,- сказала Вера, сахарно улыбаясь,- а то она у нас несмелая.

- Рад стараться,- шутливо ответил Лука Лукич, и когда он потянулся вилкой к блюду с холодцом, то ордена и медали на его груди зазвенели, как колокольчики, которые вешают в здешней местности на шею козам и коровам, чтоб легче было отыскать их в тайге. Положив кусок холодца Ульяне, он положил кусок и себе на тарелку.

- Хренка бы,- обратился он к Ульяне,- и вам советую.

- Я острого не люблю,- сказала Ульяна.

- Напрасно,- сказал Лука Лукич, принимая от услужливой Веры посудину с тертым хреном и накладывая себе побольше.- Способствует,- добавил он, но чему способствует, не объяснил,- а стюдень хорош,- сказал, положив кусок в рот и прожевав, - это говяжий стюдень со свиными губами?

- Точно,- умилилась Вера,- вы, Лука Лукич, знаток. Вам холодец из хрящей жена не подсунет. Да и было б за что, мы, женщины, все раздобудем.

Действительно, побегала Вера многовато, и в станционном буфете переплатила, и мясника в совхозном магазине отблагодарила, пока достала три говяжьи ноги и пол свиной головы. Ребятам, всей ораве, накрыли стол отдельно, на кухне, и потому разговор у взрослых после второй рюмки пошел серьезный и не стеснительный.