Выпил дядя Никита и начал опять про Молотова, как уже бывало.

- Молотов,- говорит,- Молотов... Ненавижу,- говорит.- Я мальцом у купца работал, отца Молотова. Порядочный человек, он сына своего проклял.

А Ульяна, мать Тони, русская добрая женщина, за Молотова заступается:

- Он не виноват. Зачем его ругать? Его назначили. Он же должен где-то работать.

- Ох, беда моя,- говорит тетя Вера,- как увидит Дом культуры имени Молотова или проезжали мы Молотовск, так прямо при людях ругается и проклинает. Как еще цел, не знаю. Семью имеет, пятеро детей.

А Ульяна, мать Тони, чтоб семейный скандал унять, говорит:

- Хватит вам посторонним себя расстраивать. Вот Тоня сейчас вам кабардиночку спляшет, развеселит.

Все в ладоши хлопают: асса! - а Тоня танцует. Ульяна не налюбуется, на дочь глядя, и, тоже подвыпивши, говорит:

- Звездочки мои небесные,- говорит,- детки мои, Тоня и меньшой Давидка. Вот погодите,- говорит,- новые цеха открывают при мочально-рогожной фабрике веревочный да войлочный. Устроится мать ваша на хорошую работу, купит подарков: сарафан праздничный, калоши новые. Тоня у меня девочка умненькая, добренькая, тороватенькая.

Тороватенькая на местном наречье значит - щедрая. Слышит Тоня такие похвалы себе и еще лучше танцует, старается. Кончила танцевать, тут мать ей вопрос задает, чтоб похвалиться гостям, какая у нее дочка уже взрослая и умная.

- Кто ты есть,- спрашивает,- какого возраста и где проживаешь?

- Тоня Пейсехман,- отвечает,- шесть лет. Улица Красных Зорь, дом десять.

Вдруг тетя Вера как разозлится.

- Какая ты Пейсехман! Ты Тоня Зотова.

А дядя Никита, чтоб только с тетей Верой поспорить, говорит: