- Эта я ли? Молодец, как ты меня эку сделал? Мне ведь вам нечем платить-то!

- Любезна моя, денег не надо. А нет ли костюма на мой рост - мужнева ли, братнева ли? Видишь, я наг сижу.

- Есь, дитетко, есь!

Отомкнула сундук.

- Это сынишка моего одежонка. Хоть все понеси, андел мой, благодетель!.. Оболокайся, я самоварчик согрею.

Мартыну гостить некогда. Оделся в простеньку троечку и в худеньки щиблеты, написал на губы усы, склал свои бесценны яблоки в коробок и пошел в город. У Раискиных ворот увидел ейну стару фрелину:

- Яблочков не прикажете-с?

- Верно, кисляшши.

- Разрешите вас угостить.

Подал молодильного. Старой девки лестно с кавалером постоять. Яблоко на обе шшоки лижот. И кряду стала толста, красна, красива. Забыла спасибо сказать, полетела к королевны:

- Раичка, я-та кака!

- Машка, ты ли? Почто эка?

- Мушшина черноусой яблочком угостили. Верно, с этого... У их полна коробка.

- Бежи, ростыка, догоняй. Я куплю, скажи: королевна дорого даст!

Мартынка того и ждал. Завернул пару рогатых, подает этой Машки:

- Это для барыни. Высший сорт. Пушшай едят на здоровье. За деньжонками потом зайду.

Раиска у себя в спальны зеркалов наставила, хедричество зажгла, стала яблоки хряпать:

- Вот чичас буду моложе ставать, вот чичас сделаюсь тельна, да румяна, да красавица...

Ест яблоко и в зеркало здрит и видит - на лбу поднелись две россохи и стали матеры, и выросли у королевны рога долги, кривы, кабыть оленьи.

Ну, уж эту ночку в дому не спали. Рога те и пилой пилили, и в стену она бодалась - все без пользы. Как в зеркало зглянет, так ей в омморок и бросат. Утром отправили телеграмму папаше, переимали всех яблочных торговцев, послали по лекарей.

Нас бы с вами на ум. Мартына на дело: наклеил бороду, написал морщины, наложил очки. Срядился эким профессором и с узелочком звонится у королевиной квартеры:

- Не здесь ли больная?

- Здесь, здесь!

Раиска лежит на постели, рошшеперя лапы, и рога на лямках подвешаны.