Также потребовал молоток, полчаса в пятки и в темя колотил и дышать не велел. Тогда говорит:
- Это вполне научное явление с рогами. Дайте больной съись два куска мыла и ташшыте в баню на снимок.
Она ела-ела, тогда заревела:
- О, беда, беда! Не хочу боле лечицца-а! Лучче бы меня на меленки смололи-и, на глину сожгали, на мыло сварили-и!
Тут Мартын выгонил всех вон и приступил накоротки:
- Я по своей практике вижу, что за некотору подлось вам эта болесь!
- Знать ничего не знаю, ведать не ведаю.
Тогда добрый лекарь, за рога ухватя, зачал ей драть ремнем:
- Признавайся, дура, не обидела ле кого, не обокрала ле кого?!
- О, виновата, тепере виновата!
- В чем виновата?
- У тятенькиного министра карты высадила.
- Куда запехала?
- Под комод.
Мартын нашел карты. Достал молодильные яблоки:
- Ешь эти яблоки!
- О, боюсь, боюсь!
- Ешь, тигра рогатая!
Она яблоко съела,- рога обмякли и отпали; друго съела - красавица стала.
Была черна, суха, стала больша, красна, налита! Мартынко взглянул, и сердце у него задрожало. Конешно, против экой красоты кто же устоит! Глядел, глядел, дале выговорил:
- Соблаговолите шайку воды.
Подала. Он бороду и краску смыл. Раиса узнала,- где стояла, тут и села. Мартынко ей:
- Рая, понапрасну вы на меня гору каменну несли. Это я из-за многих хлопот не поспел вас тогда высмотреть, а тепериче страстно абажаю.
Дальше нечего и сказывать. Свадьба пошла у Мартынка да у Раиски. Песни запели, в гармонь заиграли.
Вот и живут. Мартынко всех в карты обыгрыват, докуль этих карт не украдут. Ну, а украдут, опять и выпнут Мартына.