Я, конечно, личность глубоко асоциальная и еще более аполитичная. Мне на все это вобщем наплевать, за исключением одной детали, которая меня волнует сильнейшим образом. Это мысль, или скорее заморочка такого плана: индивидуальная судьба и ее перипетии, маленькие драмы, трагедии, победы, поражения, восторги и разочарования, на фоне грубой и неизбежной силы, которая крушит и ломает судьбы в миллионных масштабах, теряют всякий смысл и значение, как жизнь отдельно взятого муравья под солдатским сапогом, когда взвод идет в баню через лес. Понятно, солдатам надо мыться, но и ведь и муравей тоже хочет жить! Эта чуждая и враждебная сила давит не неизбежностью смерти, смерть - она так или иначе неизбежна, человек смертен, более того он %внезапно смертен%. Но эта сила давит своей циничностью, выходящей за рамки всякого понимания. Циничность ее не в отрицании жизни как физической реальности, а в отрицании всякого смысла в жизни, что еще гораздо страшнее, в отрицании сложных и возвышенных чувств, романтики, философии, разума, телеологии, прогресса, гуманизма, любви, да всего чего угодно человеческого, то есть всего того, ради чего только и стоит жить. На фоне массы статистических смертей, которые одни люди принесли другим, уже не слагаются стихи, не поются песни, не рассказываются анекдоты. Все это бледнеет, съеживается и теряет смысл, и даже за тысячи километров от места события становится скверно и муторно, как будто съел несвежую сосиску, и тухлая отрыжка давит горло и не дает дышать. Вот за этот продуманный (впрочем, без точного понимания всех более или менее отдаленных последствий) цинизм, за эту оппозитивность основным человеческим ценностям, которые начинаются со свободы личности и отрицания любого насилия, я всегда ненавидел и буду ненавидеть политиков, ибо они есть нелюди. Они лишены возвышенности и романтизма, умения чувствовать и переживать. Они " прагматики до мозга костей, машины в образе людей, равнодушно относящиеся к насилию, и применяющие его обдуманно и спокойно, если это необходимо для достижения их целей.