— ЧЕТВЕРТЫЙ!
Ермошкин Иван Владимирович. Всемирный изобретатель. Я изобрел летающий стол. Мне никто не верит, кроме друга Сереги. А он видел собственными глазами. Как я у нас в горнице перевернул стол ножками кверху, сел в него и сказал: «Гляди, сейчас будет просвет между столом и полом». Он смотрел, смотрел, потом устал, лег, отдохнул и снова смотрел. И сказал после, что действительно видел, как один угол приподнялся от пола на целый миллиметр или полтора. А почему? Потому что я протянул по всему столу по сделанным мной лично чертежам провода и подсоединил к ним батарейки и аккумулятор от нашего мотороллера. И так я насытил все молекулы стола током. К сожалению, он поднялся на малую высоту. Я хотел уговорить тракториста Гешку, чтобы он подъехал к нам и я от его аккумулятора зарядил бы стол, но не успел: папка дал мне подзатыльник за то, что я испортил стол, и отодрал провода. А то бы я летал уже спокойно по деревне.
Сейчас я делаю вертолетную косилку. Это будет переворот в сельском хозяйстве. Мне дадут за нее много премий и орденов. Ведь в чем главная беда всех косилок? В том, что они ходят за трактором, каждой надо трактор. Еще — в неровной местности. Наедет косилка на камень, дзынь! — и готово. Или бухнет в яму. Тоже — пожалуйте в ремонт. А моя косилка будет летать над полем, колес ей не надо, надо только установить, на какую высоту косить. Это будет делаться по радио. И мотор у нее будет вращать электричество, получающееся от солнечных батарей. Она летает себе над полем, работает, а батареи в это время спокойненько подзаряжаются. Представляете, какое разрешение энергетической проблемы? Вот то-то!
— ПЯТЫЙ!
Шемякин Александр, прозвище — Феодал. Им наградил меня историк Николай Никитович. Однажды он вошел в класс на урок, глядит: что такое, девчонки на месте, а ребят нет. И вдруг двери настежь, целой кучей вваливаются пацаны, а в середине я. Сижу верхом на Вадьке Спиридонове и пощелкиваю его в макушку. Это мы с ним поспорили: если проиграет в ножички, то идет ко мне в рабство. У Николая Никитовича даже очки запотели: «Шемякин, что это ты там делаешь на Спиридонове?» — «Я на нем еду, Николай Никитович». — «А почему?» — «Потому что он мой раб». — «Ну, ты, Шемякин, не человек, а целый феодал!» С той поры и пошло — Феодал да Феодал.