Моня не страдал. Ему даже понравилось, что вот один он здесь, все над ним надсмеялись и дальше будут смеяться: хоть и бывают редкие глупости, но вечный двигатель никто в селе еще не изобретал. Этого хватит месяца на два - говорить. Пусть. Надо и посмеяться людям. Они много работают, развлечений тут особых нет - пусть посмеются, ничего. Он в эту ночь даже любил их за что-то, Моня, людей. Он думал о них спокойно, с сожалением, даже подумал, что зря он так много спорит с ними. Что спорить? Надо жить, нести свой крест молча... И себя тоже стало немного жаль.

Дождался Моня, что и заря занялась. Он вовсе отрешился от своей неудачи. Умылся в реке, поднялся на взвоз и пошел береговой улицей. Просто так опять, без цели. Спать не хотелось. Надо жениться на какой-нибудь, думал Моня, нарожать детей - трех примерно и смотреть, как они развиваются. И обрести покой, ходить вот так вот - медленно, тяжело и смотреть на все спокойно, снисходительно, чуть насмешливо. Моня очень любил спокойных мужиков.

Уже совсем развиднело. Моня не заметил, как пришел к дому инженера. Не нарочно, конечно, пришел, а шел мимо и увидел в ограде инженера. Тот опять возился со своим мотоциклом.

- Доброе утро! - сказал Моня, остановившись у изгороди. И смотрел на инженера мирно и весело.

- Здорово! - откликнулся инженер.

- А ведь крутится! - сказал Моня.- Колесо-то.

Инженер отлип от своего мотоцикла... Некоторое время смотрел на Моню - не то что не верил, скорее так: не верил и не понимал.

- Двигатель, что ли?

- Двигатель. Колесо-то... Крутится. Всю ночь крутилось... И сейчас крутится. Мне надоело смотреть, я пошел малость пройтись.