- Довольный-то. Жмурисся, как кот на солнышке... Приснилось, что ль, чего?

Моня несколько подумал... И сказал заковыристо:

- Мне приснилось, что я нашел десять тысяч рублей в портфеле,

- Подь ты к лешему! - Старуха усмехнулась, помолчала и спросила: Ну, и что бы ты с имя стал делать?

- Что?.. А ты что?

- Я тебя спрашиваю.

- Хм... Нет, а вот ты чего бы стала делать? Чего тебе, например, надо?

- Мне ничего не надо. Может, дом бы перебрать...

- Лучше уж новый срубить. Чего тут перебирать - гнилье трясти.

Бабка вздохнула. Долго молчала.

- Гнилье-то гнилье... А уж я доживу тут. Немного уж осталось. Я уж все продумала, как меня отсюда выносить будут.

- Начинается! - недовольно сказал Моня. Он тоже любил бабку, хоть, может, не очень это сознавал, но одно в ней раздражало Моню: разговоры о предстоящей смерти. Да добро бы немощью, хилостью они порождались, обреченностью - нет же, бабка очень хотела жить, смерть ненавидела, но притворно строила перед ней, перед смертью, покорную фигуру.- Чего ты опять?

Умная старуха поддельно-скорбно усмехнулась:

- А чего же? Что я, два века жить буду? Приде-ет матушка...

- Ну, и... придет-значит, придет: чего об этом говорить раньше время?

Но говорить старухе об этом хотелось, жаль только, что Мотька не терпит таких разговоров. Она любила с ним говорить. Она считала, что он умный парень, удивительно только, что в селе так не думают.

- Дак чего приснилось-то?

- Да ничего... Так я: утро вон хорошее, я и... радый.

- Ну, ну... И радуйся, пока молодой. Старость придет-не возрадуесся.

- Ничего! - беспечно и громко сказал Моня, закончив трапезу.- Мы еще... сообразим тут! Скажем еще свое "фэ"!

И Моня пошел в гараж. Но по дороге решил зайти к инженеру РТС Андрею Николаевичу Голубеву, молодому специалисту. Он был человек приезжий, толковый, несколько мрачноватый, правда, но зато не трепач. Раза два Моня с ним общался, инженер ему нравился.