С увольнением из армии проблемы мои не только не разрешились, а скорее усугубились; я задолжал крупную сумму денег (аж 50 000 ещё не "деревянных" рублей, что на тот момент равнялось, пожалуй, нынешним 100 000 американских долларов, которые, впрочем, тогда ещё не были разрешены к свободному обращению, так что вполне можно обойтись без двояковыпуклого сравнения). Отдать долг заимодавцам не представлялось решительно никакой возможности. Я решил, было, наложить на себя руки, хотя это помимо сожаления о не испробованных удовольствиях являлось тягчайшим грехом даже для такого легкомысленного христианина, каковым я был тогда в отличие от сегодняшнего времени, но вовремя одумался, чай, не нехристь какой-то - крещеный и причащенный дважды предусмотрительной бабкой Василисой, тогда как вторая моя бабушка, графиня Романова, была уже на другом берегу Стикса, убитая безвременно озверевшими солдатами в 1918 году. Отец мой, которому она доверила свою жгучую тайну трех карт (в отличие от пушкинских - шестерка, король, туз), пропал без вести на фронтах Великой Отечественной, и меня соответственно воспитывал неблагородный отчим, который даже в подкидного дурака не умел сыграть, как положено, а любимой его карточной забавой была ветхозаветная "Акулька" (нечто вроде карточной "русской рулетки", когда вместо крутящегося барабана с одним боевым патроном требовалось выдергивать друг у друга по карте, сбрасывая парные. Проигрывал тот, у кого на руках оставалась пиковая дама Акулина, сбрасывать которую не разрешалось. Проигравшего ославливали хоровым припевом: "Акулина Савишна, не вчерашня, давешня", нарекали торжественно Акулькой, словом, издевались, как хотели).

В детстве мне везло в карты, но как только я вошел в старший подростковый возраст, как только причастился порочных женских ласк, карта резко не пошла. Верно подмечено: кому везет в любви - решительно не везет в карты, и наоборот.

Господи, как же мне везло с женщинами! Они как почтовые лошади, постоянно сменяясь, везли меня по столбовой дороге жизни.