И я обожал их бездумно, не считая сие собственной заслугой. Я любил их тонкий изворотливый ум и наивную восхитительную глупость, обожал их доверчивое сердце и вздорный капризный нрав. Вообще, любые прихотливые пожелания и капризы находили во мне ревностного исполнителя, особенно по части сексуальных забав. И женщины чувствовали во мне надежного сообщника, сразу располагались ко мне, понимали с полуслова, с полжеста, точно так, породистая лошадь мгновенно распознает опытного седока, а ученая собака немедленно подчиняется разумной команде совершенно чужого: "Фу! Тубо! Пиль!", выполняя её правильно и безоговорочно. Вот только команда "Фас!", произнесенная незнакомцем, может привести её в ярость, и она, того гляди, порвет одежду в клочки и прокусит кисть дерзнувшего распоряжаться её силой и страстью без законного на то основания.

Не помню, как прознала про мой астрономический карточный долг моя бедная матушка, но однажды я проснулся в 4 утра в своей крохотной комнатке сегодня давно проданного в чужие руки родительского дома от странных всхлипываний и сморканий и с трудом сообразил, что это плачет мать, сидя на стуле около моего продавленного еженощным прилежанием дивана.

Друг мой, поверьте мне на слово, что слезы случайных подруг и постоянных любовниц просто ласковый летний дождичек, эдакая грибная морось, а вот матушкины слезы - затяжной ливень мрачной осенней грозы. Отдаленные и приглушенные аккорды рыданий только усиливают душную атмосферу безвыходности.

Я попытался, было, утешить её, но она отмахнулась от моих утешений, как от надоедливого комариного жужжания и в ответ на последующие мои расспросы потребовала от меня немедленно побожиться, что я женюсь и женюсь именно по её выбору.

- Хоть на богатой вдове-уродине, хоть на хорошенькой бесприданнице, легкомысленно пообещал я, желая унять предрассветный ливень, и как будто даже преуспел в этом благородном начинании. Жалкое подобие улыбки скромным лучиком промелькнуло на её помятом и нетронутом новомодным макияжем морщинистом лице.