- Как то есть, не все ли равно? Нет и ещё раз нет, черт побери! Сколько же ей лет?

- Наверное, лет 20, от силы 22...

Я замер и превратился как бы в словоуловитель, но слова падали в мой слуховой контейнер слишком банальные и несущественные.

- А уж смирнехонька... Только вошла, сразу разделась и заснула. И спит, между прочим, уже третьи сутки, ибо едет аж из Новосибирска. Сказала только, что до этого не спала несколько ночей. Выбиралась из дремучей тайги, спускалась по горным речкам на байдарке, последние версты преодолевала верхом на лошади и наконец - пешком.

Я испытал двойственное чувство: с одной стороны я сострадал прелестной незнакомке, с другой - мне совершенно эгоистически захотелось остаться побыстрее вдвоем в купе, разбудить попутчицу, чтобы услышать рассказ об её волнительном путешествии, что называется из первых рук, вернее - из прелестных коралловых губ, какие только и бывают у неутомимых путешественниц по морю житейскому.

Проводница, даже не обратив внимания на смену моего настроения, предупредила меня, чтобы я не пытался ни в коем случае выбраться из-под замков, а по возможности лег отдыхать сразу же, не зажигая света, и чтобы я не заводил с соседкой никаких разговоров, она, оказывается, просила об этом одолжении и непременном условии.

Что ж, я безоговорочно капитулировал. Зашел в купе и услышал удаляющиеся шаги проводницы, шарканье ног которой закончилось щелчком захлопнувшегося замка, похожего почему-то на пистолетный выстрел. Несмотря на обещание, я попытался зажечь в купе свет, но он был, вероятно, предварительно отключен или же просто перегорели лампы под самым потолком.

Ощупью я разделся и вознамерился уснуть. Но каково было засыпать, осознавая, что рядом посапывает доверчивое двадцатилетнее совершенство?! Кровь пробегала толчками по всему телу, пылкое воображение рисовало уже совсем безнравственные картины с моим участием, и я повернулся лицом к стене, пытаясь хоть как-то самоизолироваться.