После звонка Никита Яковлевич остановил Романа возле дверей:

- Любарец, пожалуйста, на минутку.

Роман подошел, остановился, настороженный, перед учителем:

- Я слушаю вас, Никита Яковлевич!

Учитель закрыл классный журнал, опустил на него руки, забарабанил пальцами.

- Вот что... К твоим знаниям литературы у меня претензий нет, но... сегодня, кажется, ты меня совершенно не слушал!

- Да вы что, Никита Яковлевич! Я слушал, могу рассказать... - Роман даже оглянулся, как бы ища у кого-нибудь поддержки. - Я внимательно слушал... - и, не выдержав укоризненного учительского взгляда, опустил глаза.

- Хорошо, иди, - пробормотал учитель и отвернулся к окну.

- О чем он? - спросил Митька Важко, когда Роман закрыл за собой двери. Митька одиноко торчал на школьном дворе.

- Ничего особенного. Спрашивал, кого я из современных поэтов знаю.

- И что?

- Ответил - и все, - Роман прошел мимо товарища, оглянулся. - Ты не домой?

- Не-ет, - удивленно протянул Митька. - Мы ведь на стадион...

- Я сегодня не могу.

- Так ведь...

- Сказано же!

- Как хочешь. Только... ребята и так...

- Ну и что?

- Ребята же...

- Все! Иначе это словно разговор между девчонками.

Митька переступил с ноги на ногу.

- Какая тебя муха укусила?

Роман вспомнил Неллю, усмехнулся:

- Большая муха... Бывай!

И зашагал по асфальтовой дорожке.

- А что сказать ребятам? - крикнул Митька вслед.

Роман засмеялся:

- Ох и беспомощный ты, друже! Что сказать? Что думаешь, то и скажи.

- А я ничего не думаю. Разве тебя поймешь?

- Если ничего не думаешь, тогда ничего не говори, - опять засмеялся Роман и совершенно сбил с толку этим своим смехом Митьку.

День стоял безмолвный, листья на деревьях не шелохнутся. Иногда одинокий лист оторвется, и Роман долго наблюдает, как он медленно, нехотя кружит меж ветвями и - куда денешься? - покорно ложится в траву.