Теперь они замахнулись на него этим мелким, немощным, бессердечным: "Твой отец от водки умер..." Это бросил ему в глаза Хома Деркач перед дракой, да и директор едва не сказал в учительской.

- Роман!

Вздрогнул, выглянул из окна. В саду переминался с ноги на ногу Митька Важко. "Ну вот, благодарить пришел", - недовольно подумал Роман, возвращаясь от своих воспоминаний, от отца к Митьке, который маячил перед глазами.

- Роман, - сказал Митька. - Я иду с отцом на смену. Почему-то подумал, что и ты хотел бы... Посоветовался с отцом, и он согласился.

Роман сразу вспомнил, что старший Важко обслуживает те самые центрифуги, возле которых когда-то стоял его отец. Подхватился:

- Я сейчас!

Вскоре они шли прямой, как натянутый шнур, улицей, по сторонам которой маячили, словно стрелы, нацеленные в небо, островерхие тополя.

- Слушай... - произнес неуверенно Митька, и Роман подумал, что разговор будет о сегодняшнем: в самом деле пришел благодарить.

- А твой отец на каких вестонках стоит? - спросил Роман первое, что пришло в голову.

Митька посмотрел на него, как показалось, немного с негодованием, потом во взгляде что-то изменилось, и он ответил:

- На первом продукте... Теперь там полная автоматика, вот увидишь. Он будет ждать возле проходной.

Роман опустил голову, задумчиво произнес:

- Мой отец тоже на первом стоял. Тогда вестонки вручную разгружали...

У проходной завода клубился пар, окутывал высокую фигуру Степана Степановича.

- Быстрей, быстрей!

Он поздоровался с Романом, на проходной показал охраннику какую-то бумажку, и, когда тот, заспанный, равнодушно кивнул, пропустил ребят вперед.

Светлый, просторный заводской корпус дохнул им в лицо теплом и тихим равномерным гудением механизмов. Над всем этим иногда взлетали голоса людей. Ступеньки побежали вверх, на второй этаж; на стенах пламенели лозунги, плакаты, какие-то графики. Степан Степанович громко здоровался со встречными, и ребята здоровались с ними. И постепенно удивительное настроение охватило Романа. Словно спешил он на свидание с отцом.