Берлев тогда ворочался всю ночь: хотелось спать и никак не уснуть. Опять привиделся Микоян, небрежный взмах руки, словно хоронили не человека, с кем Анастас Иванович прошел революцию, гражданскую войну и до самой смерти был рядом, а так, никому неизвестного бродягу. Неужто только теперь у Микояна, как у двадцатилетнего сержанта Коли Берлева, открылись глаза? Разве он раньше ничего не знал? Или знать не хотел, боялся?

Вот и сейчас Берлеву говорили, что Буковский просто псих, ненормальный. А завтра скажут наоборот, как тогда, в 61-м?

От раздумий его оторвал голос Ивона.

- Подлетаем, - сказал он, и в ту же секунду качнулся и вздыбился горизонт огней за иллюминатором. Самолет заходил на посадку.

Не успели пилоты заглушить двигатели, как у трапа тормознула "скорая помощь" - шикарный "мерседес", весь в мигающих огнях. С борта самолета перенесли в машину больного мальчишку. "Мерседес" взвыл сиреной и рванул на выезд из аэропорта.

Лайнер был окружен вооруженными швейцарскими полицейскими. Ивон прикинул: человек семьдесят, не меньше.

- Многовато что-то, Дмитрий, - наклонился он к Леденеву.

- Уважают, Роберт Петрович, - мрачно пошутил тот.

- Кого? Нас или Буковского?

Леденев не ответил: к самолету через летное поле приближался огромный автомобиль. Такие машины приходилось видеть лишь в заграничном кино. Сверкая черными сияющими боками, он резко затормозил.

- Ну вот и Корвалан, - сказал с облегчением Ивон, узнав среди покинувших машину генерального секретаря и его жену. Теперь оставалось проводить Буковского. Однако тот отказался выходить из самолета.

- Это же американцы! Мы хотим в Швейцарию, а не в Америку. Я протестую...