Они сидели друг против друга, по существу, враги - бледный человек с гипсовым мальчишеским лицом, всю жизнь посвятивший борьбе с государством, которое всю жизнь защищал Берлев.

Что он знал об арестанте, которого сопровождал? Почти ничего. Разве только, что тот просидел по тюрьмам двенадцать лет, что антисоветчик и диссидент. Чего добивался Буковский, ради какой высокой цели променял нормальную жизнь на лагерные нары? А может, она стоит того, его идея?

Никогда прежде не было у Николая Берлева сомнений: чему учили в школе, тому и верил, в армии - тоже верил. Дай как не верить: ему, простому сельскому пареньку с Дона, довелось нести службу на посту N 1, у Мавзолея Ленина и Сталина. В 59-м стоял, в 60-м. Каждый день офицеры твердили о том, какая это высокая честь - охранять тела вождей. Но грянул 1961-й, XXII съезд партии, и оказалось, что охранял он вовсе не вождя, а кровавого тирана. О, теперь на политзанятиях в их роте офицеры говорили совсем другое!

И Берлев больше не верил. Не только офицерам, говорившим сначала одно, потом другое. Он не верил никому. Вспоминал, как в их карауле случилось ЧП: кто-то из посетителей пронес и бросил в сталинский саркофаг булыжник. Нарушителя скрутили. Как ненавидел часовой, Николай Берлев того человека, который посмел поднять руку на, как казалось тогда, святое! А может, это был сын невинно расстрелянного или замученного в сталинских лагерях?

Поэтому прежде, чем ненавидеть, он хотел понять. Правда, такое не всегда удается. Помнится, когда пришло время перезахоронить Сталина, поразил его не мертвый тиран, для которого Николай с товарищами по роте рыл могилу, а живой его соратник, Анастас Микоян. Тот отказался даже войти в Мавзолей, проститься с вчерашним кумиром. Лишь махнул рукой. Солдаты срезали маршальские погоны, золоченые пуговицы, сняли звезду Героя, вынесли труп и закопали. Не было ни дальних, ни близких родственников Сталина. Присутствовали комендант Мавзолея, дежурные офицеры, да вот они солдаты кремлевского полка. Той же ночью имя "Сталин" на Мавзолее заложили плитой ДСП и закрепили клеенку, под цвет мавзолейного мрамора. Теперь на плите читалось одно имя вместо привычных двух. Солдат отпустили в казарму.