Когда на дворе случался по какому-нибудь поводу шум: дрались ли собаки из-за кости или молоденькая, вероломно обманутая курочка билась в жестокой истерике, - Курица бежала на шум и тревожно всех расспрашивала:
- Не с Васей ли моим что случилось?
Когда Вася впервые поплыл, то, вопреки ходячему мнению, случилось это с ним не на реке, а в небольшой луже за ракитой; присутствовавшая тут же мать его вовсе не испугалась, а только безмерно удивилась.
- Что это ты делаешь? - спросила она, когда утенок высунул из воды свою маленькую блестящую головку.
- Плаваю, мамаша.
Курица покачала головой, но ничего не сказала, а ночью, когда все дети спали, сообщила Петру Петровичу о Васиных странных наклонностях и поступках.
- Ну, что там такое! - недовольно сказал Петр Петрович.
Он был в небольшом выигрыше, с удачным результатом читал одной знакомой курочке стихи Верлена, и теперь хотел только одного - спать.
- Да, нехорошо с нашим Васей, Петр Петрович. Плавает.
- Что такое?
- Плавает, говорю. Сядет на воду - и плавает.
- Ну так что же, что плавает? Тебе-то что! Спи! - И Петр Петрович затянул пленками свои бесстыжие глаза.
- А это ничего: плавать-то? - допрашивала значительно успокоенная Курица, она все еще верила в авторитет мужа в вопросах высшего порядка.
- Отвяжись!
- Боюсь, не простудился бы, - нерешительно настаивала Курица.
Петр Петрович рассердился:
- Эти бабы, черт возьми! Дать им волю, так они всякого в мокрую курицу превратят. Ну, плавает, и пусть плавает. Я и сам когда-то плавала прихвастнул Петр Петрович: - а видишь, какой молодец вышел!
Курица вздохнула, но Вася с той поры приобрел полную свободу плавать сколько угодно.
Я и сам не раз присутствовал при его упражнениях и с удовольствием любовался его резвостью и грацией.