Наконец, оправившись и сложив крылья по швам, он отрапортовал:
- Незаконный-с. Селезень часто в мое отсутствие заходил, так вот-с, полагаю...
- Лопни твои бесстыжие глаза! - заголосила Курица: обида вернула ей голос. - Да не верьте ему, адюльтернику, шерамыжнику - он и сам в молодости пла-ва-л. Сам говорил.
- Что такое? - покраснел Индюк.
- Врал-с! - воскликнул Петр Петрович. - Чистосердечно каюсь, врал-с, похвастать хотел. Вы не беспокойтесь, ваше превосходительство, подбородочек-то ваш не тревожьте - я ему, Ваське, покажу.
- Хорошо, - величаво согласился г. Индюк. - Я вам его пришлю, а уж вы...
- Уж я-с, хе-хе-хе... Не беспокойтесь, ваше превосходительство.
- Хе-хе-хе! так уж вы...
- Хе-хе-хе. Ножку, ножку о порог не ушибите.
Так вот как в действительности произошла история, давшая повод к стольким искажениям и клеветническим нападкам на Курицу.
Дальнейшие события передаются в общих чертах правильно, но и здесь нужно внести некоторые поправки.
Так, умерла Курица не на десятый день, а на третий; Васька при ее последних минутах не присутствовал, так как был заперт в чулан.
Совершенная, далее, неправда, будто Петр Петрович покаялся в своем малодушии и демонстративно, перед глазами самого Индюка, плавал в луже имеете с Васькой.
В действительности он немедленно поступил в общество любителей национального адюльтера и недавно был избран в его председатели.
Последний раз я видел его на масленице в Художественно-Общедоступном театре, на представлении "Трех сестер". Он был крайне потрясен пьесой и, по его словам, даже плакал, чему можно поверить, приняв во внимание его недостаточно трезвое состояние, а также достоинства самой пьесы.
1901 г.